Что происходит в Йемене

 

Yemen

Для Ближнего Востока является вполне обыденной нормой иметь по три-четыре очага нестабильности одновременно. Сейчас к Сирии и ИГИЛу прибавился Йемен. Но вместе с тем, этот конфликт принципиально отличается от всех предыдущих в регионе. В то время, как международное сообщество решает, кому из сторон необходимо взять под контроль разбушевавшихся исламистов из Исламского Государства, а в Сирии Башар Асад под давлением этого же самого международного сообщества пытается удержаться у власти и сохранить страну, в Йемене вступили в игру две державы, каждая из которых собирается доминировать на Ближнем Востоке и главное отличие в том, что США тут решающей роли уже не играют. Это один из маркеров, характеризующих принципиально новый этап истории. Истории, в которой мирового доминанта и жандарма больше нет, региональные объединения выходят на первый план. Поэтому вместо пресного описания боевых столкновений, сконцентрируемся на главном – что за страны отвечают за расстановку сил в регионе, в чем их интерес, что с этим делать России и что пытаются делать США.

Как известно, еще с 2004 года с возросшим интересом к движению Аль-Хуси и его восстанию, в Йемене образовалась вполне себе значительная политическая сила – хуситы. По вероисповеданию они относятся к шиитам, и как это водится на востоке, религиозная принадлежность нередко играет основную роль в определении стратегического партнера или объекта денежного вливания (как в случае с партией хуситов). Страной, поддержавшей эту силу, стал шиитский Иран.

Иран, вот уже больше десятка лет находится в крайне затруднительном положении, прежде всего из-за давления стран Запада, которых крайне не устраивает, как национальное независимое правительство Ирана, так и перспективы укрепления этой страны с ее нынешним политическим строем в регионе, хотя бы по причине того, что укрепление Ирана будет равняться ослаблению влияния США и стран НАТО, и, более того, приведет к неизбежному укреплению сотрудничества с континентальными державами в виде России и Китая. До некоторых пор Иран, вполне обоснованно, видел в качестве залога своего “возрождения” получение ядерного оружия, отмечая тот факт, что у Израиля, вопреки всем международным договоренностям, оно есть (порядка 300 боеголовок). МАГАТЭ Израиль к себе не пускает, а весь мир это дружно игнорирует. Но быть может, умелая иностранная дипломатия, а может и мировой тренд на региональные конфликты, под шум которых можно делить сферы влияния, (или украинский пример) подтолкнул Иран к более решительным действиям в этом направлении. Йемен имеет общую границу со вторым претендентом на ближневосточное лидерство – с Саудовской Аравией. Поэтому выгода Ирана вполне очевидна. Оттянуть ресурсы, финансовые, военные, инфраструктурные и все, что только возможно для разрешения конфликта вблизи территории СА, чтобы по максимуму ослабить и отодвинуть саудитов от игры в “высшей лиге”.

Саудовская Аравия, с недавней смертью короля, заняла выжидательные позиции, выполняя и роль миротворца, и роль регулятора цен на нефть, дабы не ослаблять свои позиции в мире. Момент для “йеменского удара” выбран крайне удачно, потому что у Саудовской Аравии, в которой вот-вот перетряхнули придворную элиту, вряд ли получится молниеносно принимать долгосрочные стратегические решения, не касающиеся экономической политики и собраний ОПЕК, а военных действий в соседней стране. Между тем, оставаясь верными суннитской общине Йемена и действующему президенту, скрывающемуся, кстати, в Саудовской Аравии, – Мансуру Хади, саудиты координируют действия коалиции по противодействию вооруженному восстанию.

 

Yemen1

У саудитов в гонке за региональным лидерством изначально был запас форы в виде поддержки США и международного сообщества в обмен на “заказываемые” цены на нефть. Но в случае, когда саудиты предпочитают угробить американский сланец, чтобы разговаривать с позиции силы (более подробно мы писали об этом в статье Аравия), на содействие друзей с запада, по крайней мере, реальное, рассчитывать особо не приходится. Так уже известно о пропавшем американском вооружении на полмиллиарда долларов, которое случайно оказалось у хуситов. Примерно так же Россия “теряла” бронетехнику на линии соприкосновения с ополчением. И так же как Россия не заявит об открытой поддержке ополченцев, американцы не скажут, что намеренно теряют вооружение. Но, возвращаясь к Саудовской Аравии. Безусловно, в ее интересах, прекратить этот конфликт в кратчайшие сроки любыми способами, так как любая нестабильность в районе Персидского залива не только является банальной военной, гуманитарной и террористической (не будем забывать, что в Йемене сосредоточена одна из крупнейших ячеек Аль-Каиды, которая хуситов не поддерживает) угрозой, но и вырывает из под контроля СА рычаги регулирования нефтяных котировок (как и любой военный конфликт в регионе до этого).

Соединенные Штаты Америки, в отличие от прямого участия (как то было в Ираке) пожинают плоды «спродюсированной Арабской весны». Из основного – это способ вновь доказать свой авторитет в регионе и предостеречь СА от амбициозных планов. И во-вторых, поддержать нефтедоллар. Однако и тут есть свои минусы. Не имея прямого контроля над конфликтом и ограничиваясь «подливанием масла» в виде переброски оружия, США реально рискуют чрезмерно помочь проиранским повстанцам, поэтому штаты, балансируя от одной стороны, к другой будут всеми силами затягивать конфликт, укрепляя положение западного Йемена (территория, контролируемая хуситами) в качестве очага нестабильности.

Что с этим делать России? Чем дольше длится горячая фаза конфликта, тем сильнее Иран и тем слабее его противники. Вмешиваться в ситуацию в качестве кого-либо (разве что по просьбе всех конфликтующих сторон) сейчас не представляется возможным и нужным. Но в случае просьбы хуситов, Йеменского правительства и ООН, Россия бы существенно подняла свой авторитет в глазах мирового сообщества, урегулировав еще один конфликт, а это, в свою очередь, значительно расшатало бы образ мирового агрессора. В нынешних обстоятельствах необходимо играть по принципу «все, что выгодно Ирану – выгодно нам». По крайней мере, расширить соглашение о военном сотрудничестве от 20 января 2015, подписанное в ходе визита Сергея Шойгу в Иран, нам вполне под силу, как и реальное осуществление поставок комплексов С-300 и С-400. Для России эта ситуация – фон, под шум которого, можно реанимировать ухудшившиеся в 2010 отношения с Ираном и вновь обрести геополитическое влияние в регионе.

29 марта, 2015 г.

Расскажите о нас:

Если вам понравился материал, Вы можете поблагодарить Редакцию и автора, переведя символическую сумму