Морская болезнь. Что происходит с портом Махачкалы

Makhach

В последнее время все чаще поступают тревожные сообщения о временном закрытии нефтяных терминалов в Махачкалинском морском торговом порту (ММТП), о возможной передаче порта в собственность группы компаний «Новороссийский морской торговый порт» (НМТП), о хищениях грузов в связи с криминальной обстановкой в порту, о вооруженных рабочих и так далее.

Для многих читателей, далеких от проблем Дагестана, конфликт вокруг Махачкалинского порта стал настоящим открытием после ряда резонансных заявлений представителей компании «Транснефть», прозвучавших на полях Петербургского Экономического Форума. И все озвучиваемые проблемы непременно сопровождаются тезисом о якобы «бездействии» властей Республики Дагестан.

Мы решили выяснить истоки конфликта и подробно рассмотреть ситуацию с позиции основных заинтересованных сторон, а также пролить свет на намерения Рамазана Абдулатипова, удивившего своей позицией по данному вопросу большинство политических обозревателей.


Но прежде всего скажем несколько слов о том, почему ситуация вокруг ММТП вышла далеко за рамки региональной повестки, и чем этот порт так уникален.
Порт Махачкалы – единственный незамерзающий российский порт на Каспии широкого профиля – он обеспечивает как перевалку генеральных и наливных грузов, так и паромные перевозки. ММТП является одним из крупнейших транспортных узлов на Юге России, а его стратегическая привлекательность обусловлена выгодностью морского сообщения с Ираном, странами Закавказья и Средней Азии. Проще говоря, порт – отправная точка распространения российского влияния и интересов в Каспийском регионе.

Port (1)

Истоки конфликта

Задолго до майских событий этого года, которые и стали катализатором нынешнего кризиса (решением Росморречфлота новым гендиректором ММТП был назначен Андрей Гормах – прим.) вопрос принадлежности порта волновал в основном влиятельных бизнесменов Дагестана. Справедливости ради нужно сказать, что до прихода Рамазана Абдулатипова в 2013 году, соперничество и конфликты вокруг вопроса о приватизации государственной собственности, в том числе крупных стратегических объектов, таких как аэропорт «Уйташ» были из ряда обыденности. И в борьбе за столь крупные активы, как Махачкалинский порт, выделяются два столь же крупных игрока – Зиявудин Магомедов и Сулейман Керимов. Некоторые СМИ даже используют такую терминологию как «клан» или «команда» чародинцев (имеются в виду братья Гаджиевы, ближайшие соратники Сулеймана Керимова) и хунзахцев (Магомедов), что, вероятно, имеет некую отсылку к словам нынешнего главы республики об усилении противодействия «клановым разборкам».
Зиявудин Магомедов – владелец и председатель совета директоров группы компаний «Сумма», владеющей акциями ряда крупных компаний, в том числе 50% минус одна акция Объединенной зерновой компании (её директором до некоторых пор являлся Андрей Гормах, что позволяет соотносить фигуру нынешнего гендиректора порта с Магомедовым – прим.), и 25,05% акций Новороссийского морского торгового порта. Сулейман Керимов известен многим как опальный акционер Уралкалия и бизнесмен специализирующийся на спекулятивных сделках.
Так или иначе, борьба за стратегический объект не обещала скорого разрешения. Приватизация порта рассматривается властями РФ уже более 10 лет. И поскольку государство не спешило отдавать столь важный актив в частные руки, оно начало в него вкладываться. В рамках ФЦП по данным местных СМИ было вложено порядка 1,3 млрд. рублей на реконструкцию портовой инфраструктуры, вследствие которой, грузооборот порта должен был повыситься до 15 млн. тонн. Но, несмотря на все усилия по преодолению кризиса, порт погрузился в многомиллионные долги.
И вот, на пост вступает гендиректор Ахмед Гаджиев (по некоторым сообщениям – человек из окружения Керимова). Его задача состояла в том, чтобы хотя бы частично окупить вложенные инвестиции и помочь компании пережить кризисные времена, а в перспективе превратить порт Махачкалы в важнейший транспортный узел для перевалки грузов из Ирана и экспорта в Среднюю Азию. До недавнего времени, кандидатура Гаджиева на посту всех устраивала, а его сообщения о том, что долги погашены, вызывали у местных властей удовлетворение и чувство спокойствия. Однако на фоне скорой приватизации реальная ситуация резко ухудшалась.

Острая фаза

Первые симптомы стали проявляться на фоне снижения темпов перевалки наливных грузов крупных российских компаний: ЛУКОЙЛ, Роснефть, Газпром. Первым опасность перемен отнюдь не в лучшую сторону предсказал ЛУКОЙЛ. С 2013 года компания практически в 2 раза сократила объемы отгружаемой нефти, перенаправив потоки в магистральный нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан (БТД). И буквально недавно, 22 июня 2016 года стало известно, что ЛУКОЙЛ полностью прекращает работу с «Дагнефтепродуктом» (оператор, обеспечивающий перевалку нефти в порту), мощности которого итак недозагружены более чем наполовину, поэтому данное решение практически сразу отразится на экономических показателях. Следом за ЛУКОЙЛОМ от услуг «Дагнефтепродукта» стали отказываться иностранные партнеры, такие как Казахстан и Туркменистан. Иран, доселе рассматривавший порт Махачкалы, как основного партнера от РФ, теперь склоняется в сторону Астрахани. Всё это на фоне сообщений о «криминальных угрозах» безопасности грузов и неутешительных отзывах грузоотправителей: “Криминальная обстановка на АО «Дагнефтепродукт» и бездействие республиканских административных структур фактически приводит к закрытию экспортных потоков нефти Каспия через единственную инфраструктуру Российской Федерации, принадлежащей государству”сообщает пресс-служба «Транснефти».
Что имеет в виду «Транснефть», когда сообщает о криминальной обстановке?
В конце мая Росморречфлот назначил на пост гендиректора Андрея Гормаха, вместо Ахмеда Гаджиева, которого тут же поддержал трудовой коллектив, сначала в форме профсоюзных собраний, затем – митинга.
Обстановка накалилась, когда на территории порта были замечены люди с автоматическим оружием. Не будем поддерживать спекуляции на тему того, что оружие могли завезти люди Керимова, который в явной форме поддерживал Ахмеда Гаджиева. В данном случае вполне мог иметь место эксцесс исполнителя или личная инициатива особенно разочарованных сотрудников порта. Так или иначе, на стратегическом объекте в государственном ведении появилось огнестрельное оружие. В руках неустановленных личностей. Был стянут ОМОН и спецподразделения для стабилизации обстановки.

Реакция властей республики

Рамазан Абдулатипов направляет ходатайство по внутренним каналам с просьбой сохранить за Ахмедом Гаджиевым пост гендиректора ММТП. Большинство экспертов тут же увидели в этом сигнал к сближению с одной из групп, претендующих на порт, другие обеспокоились политическими рисками вследствие этого ходатайства, третьи – выразили недоумение: «Всех наблюдателей внутри республики удивило, что Абдулатипов пошел на такие риски — идти вразрез с решением федерального ведомства», — пишет Эдуард Уразаев – политический обозреватель газеты «Свободная Республика».
Однако если проследить историю взаимоотношений главы республики с крупным бизнесом в регионе, его мотивы становятся очевидны.
Достаточно вспомнить, как в январе 2014 года в своем обращении к Народному собранию Дагестана Абдулатипов объявил, что все заинтересованные компании, в том числе группы «Сумма» и «Нафта Москва» примут участие в развитии столичного аэропорта «Уйташ» и Махачкалинского порта ради блага всей республики.
В контексте этих самых взаимоотношений мы видим желание не допустить эскалации напряженности и трансформировать конфликт в прозрачные переговоры с участием всех заинтересованных сторон. И задача Абдулатипова, которого среди всех граней конфликтной ситуации более всего заботит социальное спокойствие, обеспечить переговорный процесс и достижение компромисса.

Что станет с ММТП

Группа «Сумма» или «Нафта Москва»? Магомедов или Керимов? А может, усилиями главы республики, и тот, и другой? Под контролем Магомедова уже находятся Новороссийский и Таманский порты, а приватизация порта Махачкалы позволит включить в транспортную систему Юга России недостающее звено для комплексного развития. Керимов, в свою очередь, показал, что способен из практически убыточных предприятий грамотными инвестициями создавать прибыльные с целью последующей перепродажи. Однако выход в сложившейся ситуации возможен теперь только общими усилиями.
Те страхи, которые испытывают нефтяные компании и те меры, которые принимаются в отношении собственных схем транспортировки, из которых исключается порт Махачкалы, носят временный характер и, с большой долей вероятности, решения будут пересмотрены, как только ситуация будет стабилизирована.
Махачкалинский морской торговый порт имеет стратегическое значение не только для экономики Дагестана, но и для России в целом. Именно на этом примере необходимо ярко продемонстрировать тот курс, который избрали власти республики с приходом Абдулатипова – курс на прекращение бандитского передела государственной собственности. А максимально открытый переговорный процесс позволит добиться генеральной цели – формирования Каспийского транспортно-логистического хаба с экономическим центром в Дагестане.

Если вам понравился материал, Вы можете поблагодарить Редакцию и автора, переведя символическую сумму