Европа жаждет перемен (Марин ле Пен и Евроскептики)

10

Нельзя сказать, что Евроскептицизм молодое явление. Как водится, когда появляется какой-либо союз (ЕС), сразу же находятся противники этого союза. До поры до времени, они не представляли сколь-нибудь серьезной политической силы, но с созданием Национального фронта Жана-Мари Ле Пена – все меняется. Партию можно обозначить, как ультраконсервативную. Действительно, чем дальше, тем большей популярностью пользуются националисты. Ажиотаж вокруг них спал примерно в период президентства Жака Ширака. Всем известная троица Ширак-Шрёдер-Путин или Париж-Берлин-Москва держала курс одновременно на взаимную интеграцию и национализацию (как ни парадоксально это звучит для сторонников свободного рынка) и консерваторы ударились в наиболее острые проблемы, такие как мигранты. Антииммигрантская риторика – своего рода визитная карточка евроскептиков. Но в последние несколько лет у них открылось второе дыхание. С чем это связано? Прежде всего, с явно выраженной политической зависимостью Европы от Вашингтона на международной арене. Национальный фронт напрямую требует отставки многих должностных лиц в связи с утратой доверия и проведением реформ, угрожающих самому существованию европейского общества, таких как легализация однополых браков, упразднение понятий мать и отец и так далее. Националисты набирают популярность и поводов поднять рейтинг у них с каждым годом все больше. Антироссийские санкции совершенно утратили общественную поддержку, а скандал с прослушкой телефонов в Германии был чуть ли не сильнейшим ударом по немецкому самолюбию со времен запрета на военную авиацию по Версальскому договору. Своего рода переломным, в европейском мировоззрении, наверно, можно назвать 2011 год: Кэмерон откровенно признается, что политика мультикультурализма и толерантности провалилась. Беспорядки в Лондоне – есть результат обезличивания Европы, и в это “безликое” мигранты привнесли “свое национальное”, и теперь вернуть лицо не так просто. Конфликт нарастает и в этом же 2011 году Национальный фронт возглавляет Марин Ле Пен – дочь Жана-Мари. Персона довольно ярко освящена в русских СМИ, и вполне заслуженно, так как риторика ультраправых, националистов Европы и самого Национального фронта стала откровенно симпатизирующей России и методам, которых придерживается Путин во внешней и внутренней политике. Сама Марин посещала Москву в 2013 и провела ряд встреч как лидер партии с рядом российских государственных деятелей, в том числе с Сергеем Нарышкиным.

Несколько цитат: «Российская модель — альтернатива американской, в экономическом плане. Вместе мы могли бы лучше защищать наши стратегические интересы и бороться против мировой финансовой системы, которая основывается на непомерных привилегиях доллара».

По поводу сирийской проблемы:
«Я рада, что Путин показывает пример твёрдости и следования международному праву. Иначе мы можем вновь совершить ту же ошибку, что в Ливии. Поставки оружия фундаменталистам могут представлять в дальнейшем большую опасность для всего мира».
По поводу присоединения Крыма и украинского кризиса:
«На мой взгляд, результаты референдума не вызывают никаких споров. Это было ожидаемо. И народ (Крыма), живший в страхе, бросился в объятья той страны, откуда появился, поскольку вы знаете, что Крым является частью Украины только в течение 60 лет».

«Вина лежит на всех, если я могу так выразиться. Прежде всего, потому, что Евросоюз подлил масла в огонь, приняв участие в том, что восстание превратилось в революцию. Потому, что они заставили часть украинцев поверить в то, что Украина может войти в Евросоюз, что абсолютно неверно… Нужно совершенно точно сказать: европейцы не хотят видеть Украину в Евросоюзе. Кстати, они так же не хотят ни Албании, ни Македонии, ни Турции».

Если в Петербурге акция ЛГБТ сообщества длилась ровно тридцать секунд до прихода первого ВДВшника, то в ЕвроСоюзе у националистов и консерваторов куда больше поводов выйти на улицу, ведь там ВДВшника нет. И действительно пикеты, демарши и митинги за семейные ценности и за отставку Олланда, как их противника, набирают популярность. Но вместо того, чтобы организовать протестное движение, Марин пошла прагматичным и расчетливым путем. Все это время Национальный фронт погружался в проблемы народа, агитировал массы, “обрабатывал” электорат и это принесло свои плоды. Национальный фронт совершил, казалось бы, невозможное. 25 мая 2014 года ультраправая партия под руководством Марин Ле Пен одержала победу на выборах в Европейский парламент во Франции, набрав 25,4 % голосов избирателей, обойдя “Союз за народное движение” (20,6 %) и почти вдвое опередив правящую “Социалистическую партию” (14,1 %). Это — первые в истории Франции выборы, на которых «ультраправые» заняли первое место. Успех Национального фронта французские журналисты назвали “политическим землетрясением”. Партия получила в новом Европарламенте 24 из 74 положенных Франции мест. Сразу после появления первых данных о результатах выборов Марин Ле Пен потребовала от президента Франции распустить парламент и отправить в отставку кабинет министров.

Как говорится, лучше провести революцию сверху, чем ждать революцию снизу. Так вот, став третьей политической силой не только в парламенте, но во всей стране и самое главное, в народе, одержав победу на муниципальных выборах 30 марта 2014 года, Национальный фронт готовится к броску. Популярность после весенних событий у правых колоссальная и самое главное для них – подогревать ее, планомерно и методично идя к выборам 2017, выиграть которые, у них шансов больше, чем когда-либо.
Что делать нам? Безусловно, европейские СМИ и информационная поддержка будут на стороне лояльных правительству, а значит прежнему курсу, людей и, так как проплачивать оппозицию и бить оружием своих же соперников нет никакого смысла – Европа сама создает больные точки, на которые умело давят националисты – задача России использовать по максимуму уже существующие в Европе институты, такие как Парижский институт по развитию демократии и сотрудничества под началом Нарочницкой, обеспечивая полную информационную поддержку лояльного России кандидата среди его электората. Многие видят в традиционной модели то спасение, которое вот-вот ускользнет. Европа жаждет перемен, и мы должны ей в этом помочь.